Зарастут ли травой забвения могилы павших?

Более 70 лет прошло со времени, как отгремела Великая Отечественная война. Но сколько еще биографий возвращенных из забвения победителей фашизма предстоит узнать поисковым отрядам, работающим на местах бывших сражений, чтобы завершить эту войну, похоронив последнего найденного солдата... И как долго эти отряды будут существовать?

С благодарностью
от белорусской земли

Письмо, присланное в редакцию нашей газеты краеведами-поисковиками Лапичской школы Осиповичского района Могилевской области из Беларуси, удивило. Оказывается, там есть школы, где дети заняты благородным делом - поиском захоронений воинов, отдавших жизни за освобождение их родной земли. И есть учителя, заботящиеся о том, чтобы о найденной могиле узнали родственники погибшего. Не важно, что прошло уже более 70 лет, что воин родом из другой страны, может, родные погибшего захотят поклониться его могиле. А много ли у нас школ, где учителя с детьми исследуют судьбы погибших воинов?
Юные белорусские краеведы выяснили даже обстоятельства, при которых погиб наш земляк - командир батареи 668-го артполка старший лейтенант Иван Григорьевич Слюсарь, уроженец села Кашировка Казанковского района: «Подразделения 1-го Донского танкового корпуса 29 июня 1944 года буквально за считанные часы были переброшены из района Бобруйска, где шли бои с окруженной группировкой немецких войск, в район реки Свислочь у деревни Лапичи. Мост через реку Свислочь был взорван. Передовому отряду пришлось с ходу, в брод, форсировать реку. Плацдарм на левом берегу реки был взят с боем. Мотострелковые подразделения с большим трудом закрепились на маленьком клочке земли. Несмотря на то, что против наших подразделений была брошена 12-я немецкая танковая дивизия (более 170 танков и САУ), усиленная артиллерией и пехотой, наши бойцы выстояли. К ночи подошли подразделения 1-го Донского ТК в составе 17-й танковой бригады и самоходной артиллерии. Инженерные подразделения за ночь подготовили места для форсирования реки Свислочь. 30 июня на рассвете наши танки и самоходная артиллерия под непрерывным огнем противника переправились на плацдарм, и начался страшный кровопролитный бой. В течение одного дня деревня Лапичи 9 раз переходила из рук в руки. Военный городок, ж/д станция, деревня почти полностью были разрушены. 1 июля к переправе через реку Свислочь подошли подразделения 217-го СД. Командованием дивизии было принято решение оказать огневую поддержку артиллерией. На прямую наводку для борьбы с танками развернулась и батарея 76-миллиметровых пушек ЗИС-3 лейтенанта Ивана Григорьевича Слюсаря. В этом бою он погиб. Горели немецкие и наши танки, дома, сады. Поле перед плацдармом было сплошь покрыто трупами. Огромные потери - убитые и раненые были с обеих сторон. Четыре дня длился Лапичский бой, в котором решалась судьба окруженной в «Бобруйском котле» мощной группировки немецких войск и была открыта дорога для быстрого наступления наших войск для освобождения города Минска. Ведь от деревни Лапичи до Минска 80 километров. Войскам, участвовавшим в этой операции, Верховным Главнокомандующим объявлена благодарность, в их честь в Москве был дан артиллерийский салют 20-ю артиллерийскими залпами из 224-х орудий. Письмо мы посылаем для того, чтобы вы знали, как героически сражался ваш земляк. Мы чтим места захоронения бойцов, отдавших жизнь за освобождение белорусской земли, и надеемся, что откликнутся их родственники. Низкий поклон вам, с благодарностью от белорусской земли.
С уважением учитель допризывной подготовки и руководитель отряда поисковиков Лапичской школы Юрий Степанов».
Прежде чем отправиться с этим письмом к тем, кто в наших краях устанавливает историческую справедливость спустя вот уже более 70 лет, возвращая из небытия судьбы и имена без вести пропавших защитников Отечества, я попыталась узнать, есть ли в селе Кашировка родственники Ивана Григорьевича Слюсаря. Дозвонилась к секретарю сельсовета Анне Николаевне Макеевой. Буквально через час она сообщила, что в настоящее время живет в селе внучатая племянница Ивана Григорьевича, но нет уверенности, что присланное письмо касается ее родственника, хотя помнит, как ее бабушка рассказывала когда-то о своем брате-летчике, погибшем во время войны. «Может, это однофамилец...» - прозвучало. Может быть... Время беспощадно. Но согревает сердца земляков, что в далекой Беларуси помнят подвиг воина, чтут его память. Может, полученная весточка и позовет кого-то в дорогу. А может, и нет. Ведь трава забвения - почти норма для сегодняшней жизни.

Неизведанная
черная скорбная жемчужина

Спешу на встречу с николаевским историком, сотрудником областного центра поисковых исследований и редакционно-издательской деятельности по увековечиванию памяти героев войны, жертв политических репрессий и участников АТО Сергеем Березным, чтобы узнать, как у нас занимаются поиском захоронений погибших воинов. Но прежде чем поговорить о деятельности центра, все-таки интересуюсь, как быть с письмом из Беларуси?
- Мы подготовим письмо в Кашировскую школу, - отвечает мой собеседник, - пусть они внимательно изучат жизнь своего односельчанина Ивана Григорьевича Слюсаря. Во многих селах ведь есть мемориалы погибших земляков, независимо от того, где они похоронены. Если все данные подтвердятся, известим родственников. И, может, на одного без вести пропавшего станет меньше.
Дальше Сергей Николаевич долго и подробно рассказывает о деятельности центра.
- Работаем по трем направлениям: изучение вопросов, связанных с реабилитацией жертв репрессий и депортаций (вышло 6 томов книги «Реабилитированы историей»), исследование темных пятен истории Великой Отечественной войны («Книга памяти», вышло 15 томов) и координация поисковых исследований различных общественных организаций.
Вот об этом прошу рассказать поподробнее.
- Существуют в области легальные поисковые отряды, которые ведут раскопки и исследования мест захоронения погибших?
- Да, есть две общественные организации, работающие в правовом поле. Это общественная организация «Северное Причерноморье», которой руководит Игорь Побочин, и второй год мы активно сотрудничаем с Николаевским археологическим обществом «Клио», командир поискового отряда Алексей Кравченко. Вообще поисковые отряды в наших краях работают давно. В их составе добровольцы. Многие из них еще мальчишки, которым поначалу интересны «железки», оружие. Но потом наступает переосмысление... Конечно, первоначально очень тяжело и физически, и психологически. У некоторых ребят шок: поле, на котором растут цветы, и здесь же, в земле, останки людей, которых не захоронили по-настоящему и которые до сих пор числятся пропавшими без вести.
Но поисковое движение остается пока занятием энтузиастов. И их с каждым годом становится все меньше. Хорошо, что находятся структуры и люди, готовые им помогать. Сейчас очень сложно с организацией и проведением поисков - это требует материальных затрат. На мой взгляд, поисковое движение должно иметь государственную поддержку, если мы хотим воспитать поколение, любящее свою страну и гордящееся ее историей.
- Есть ли в нашей области поле деятельности для поисковых отрядов?
- Таким местом считается Андреевское урочище. Это наша черная скорбная жемчужина. По официальным данным, в этом месте погибли более 8 тысяч солдат. До войны здесь были песчаные барханы, балочки, овраги, где выпасали скот. Взятие Бугского вала в завершении Березнеговато-Снигиревской операции в 1944 году заранее не планировалось и принималось стихийно. Спешили ко дню рождения Ленина освободить от фашистов Одессу. И села Ковалевка - Андреевка стали плацдармом для наступления. Мешала погода: вьюга сменялась дождем, непролазная грязь. Южный Буг разлился, и люди часами стояли по пояс в воде Не одна тысяча полегла за несколько дней в этой «мясорубке». После войны, в 60-х годах, на местах сражений были посажены деревья. И сейчас Андреевское урочище - самый сложный объект для исследования: песочный грунт, корни деревьев, нет живых свидетелей...
Эта земля хранит много неизведанных судеб, искореженных войной останков погибших воинов, зарастая травой забвения.
А сколько их еще лежит на дорогах войны в заросших окопах и траншеях, не может знать никто. И нам нужно об этом помнить, ведь они достойны самых высоких наград и почестей. Но будет ли кому искать эти останки, если сегодня выросло молодое поколение, мало что знающее о той беспощадной войне?