суббота

17 августа

2019 г.

Сообщить новость

29-Nov-2016 ..... 09:02 .....

"Южная правда", № 137 (23609) .....

КУЛЬТУРА (статья)

«Будь заодно с гением»

147981264616b341d7eaa544331b6511b3044002a78

2016 год для Владимира Ивановича Даля - юбилейный, 22 ноября день его 215-летия. В николаевской прессе о нем много писали краеведы. Сегодня стали известны новые архивные документы, и историческая арена просматривается более отчетливо.
Осмысливая пребывание В. Даля в Николаеве, вспоминаются слова Пушкина, написанные Вяземскому о Байроне в письме 1825 года: «Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением».
К событиям давно минувшим, где конфликтовали не просто обыватели, а известные исторические личности, подходить нужно с обязательной мерой осторожности и уважения - в треугольнике 1823 года я имею в виду исключительно гений В. И. Даля и отчасти деяния А. С. Грейга. Уважения требует и история, потому как прошлое становится непреходящим настоящим, духовной национальной почвой, на которой взрастают поколения и благодаря которой мы держим равновесие в лихую годину. Историк обязан видеть главное в жизни великих личностей, прощать грешному человеку не ошибки даже - безоглядные порывы молодости.
Все же попытаемся ответить на вопрос: почему и за что Грейг, при жизни познавший всевозможные монаршьи милости, попал в немилость и какую роль в этом сыграла Юлия Сталинская. Без ответа на этот вопрос истинные причины расправы всемогущего адмирала над мичманом Далем не понять, как не понять и причины появления в Николаеве эпиграмм.
Ю. С. Крючков регулярно писал о найденных фактах и систематически предоставлял явный компромат на своих подзащитных героев, стремясь при этом быть «услужливым» их адвокатом. Повествователь Ю. Крючков не оправдал - приговорил чету Грейгов, взбаламутив ил со дна истории. А его восторги перед «дивной красотой» «беспорочной Весты» из Могилева вызывают глубокое недоумение.
Современник Грейга И. И. Каменецкий (его цитирует Крючков) в изданной в Израиле книге о хасидских реббе в Николаеве пишет: «Первые годы поселения евреев в Николаеве связаны с одним из самых таинственных и захватывающих эпизодов в истории евреев в России - историей тетушки Лии, которую прозвали «царицей Эсфирь Николаевской». Подумать только: это была не уникальная региональная, а история всей России! Трактирщица в глазах соплеменников слыла царицей Николаевской.
Выписка из словаря: Эсфирь - героиня иудаистической мифологии, простолюдинка, ставшая благодаря своей красоте царицей и спасшая еврейский народ от поголовного истребления в эпоху владычества персидского царя Ксеркса. Следующая цитата: «Лия родилась в семье хасидов и была благопристойной и честной молодой женщиной. По некоторым непостижимым причинам ее взял в жены главный адмирал Российского военного флота - адмирал Грейг, который, по утверждению некоторых, был еврейского происхождения. Адмирал Грейг был личным другом царя Николая, и имеющий скверную репутацию царь был даже гостем на их свадьбе… Много грешных указов, касающихся еврейского населения России и которые царь Николай хотел издать, были отменены тетушкой Лией. Тетушка Лия была сестрой матери братьев Рафаловичей из Николаева. Она пригласила семью Рафаловичей в Николаев и гарантировала им права на строительство кораблей для русской армии». Оказывается, всесильность тетушки Лии была безгранична. С огрехами в понятиях передается суть: она правила городом, ловко манипулируя природной мягкостью Грейга. Исторические свидетельства, однако, не совпадают с позицией Ю. С. Крючкова, поэтому он их называет «враньем», «откровенным бахвальством», «забавным историческим комиксом».
Наивные восторги профессора по поводу «непорочности и верности николаевской «Весты» развеиваются, как дым, если прочитать письма вице-адмирала Лазарева, назначенного в 1832 г. начальником Морского штаба ЧФ, в которых он сообщает А. С. Меншикову, что Юлия, желая сделать неподкупного Лазарева финансовым партнером, предлагает ему свое покровительство, отказавшись от которого, адмирал становится ее врагом. Из письма Лазарева: «Прелести ее (Юлии) достались в удел другому, они принадлежат Крицкому, который в отсутствие… по нескольку часов проводит у ней в спальне… Вот вам тайны двора нашего. Говорю со слов тех, кто их в постели застал. Как же им не любить друг друга? Все их доходы зависят от непрерывной дружбы между собой». Лазарев в письмах называет обер-интенданта ЧФ Николая Дмитриевича Критского, грека по происхождению, язвой и жуликом, разворовывающим флот.
Еще один отрывок из письма боевого вице-адмирала Михаила Петровича Лазарева, ученого, совершившего три кругосветных плавания и открывшего вместе с Беллинсгаузеном в
1819 - 1821 гг. Антарктиду: «На другой день отъезда моего из Николаева она (Лия), собрав совет, бранила меня без всякой пощады: говорила, что я вовсе морского дела не знаю, требую того, чего совсем не нужно, и с удивлением восклицала: «Он наших кораблей не знает, он ничего не смыслит!» Честный и скрупулезный в делах начальник штаба ей мешал. Кстати, Ю. Крючков, в свою очередь, о Лазареве пишет еще более непозволительно, чем о Дале. Да это и понятно: 1823-й от 1832-го разделяет целая пропасть, в которую по нарастающей утекали государственные деньги...
Не вызывает удивления, что важнейший отрывок, живое слово современника, из «Записок» мемуариста Филиппа Филипповича Вигеля (1786 - 1856), посетившего наш город в 1828 году, Юрий Семенович привести не решился -
ведь ключевая фраза Вигеля о том, как Лия в трактире отца заработала свой капитал, занимаясь древнейшим ремеслом, разрушил бы «храм беспорочной Весты». А самое главное - намеки в Далевой эпиграмме были бы не такими уж и «мерзкими» и не звучали бы как «оскорбления». Вигеля
Ю. С. Крючков упомянул кратко: «зловредный и вездесущий Вигель», «который злословит по поводу холостой жизни Грейга, но это на его совести».
В «Записках» Вигеля и эпиграмме Даля есть слово «жид», которое в сегодняшнем контексте звучит грубо и уничижительно и, при желании, как это делает николаевский историк, позволяет налево и направо развешивать этикетки «антисемит». Прежде чем привести выдержки из «Записок», хочу напомнить, что слово это в XIX веке, особенно в Украине, являлось как литературным, так и общеупотребительным, но словом эмоционально нейтральным, встречалось оно и в государственных документах, и во многих произведениях русских и украинских писателей и не несло отрицательной нагрузки. Судя по легенде о «вечном жиде», лексическое значение слова «жид» - «жить». И звучит оно звонко, но вполне толерантно, как, например, у Вигеля: «Все знали, что у Грейга есть любовница-жидовка... Была она сначала служанкой в жидовской корчме под именем Лии и под простым названием Лейки. Она была красива, ловка и умением нравиться наживала деньги. Когда прелести стали удаляться и доставляемые ими доходы уменьшаться, имела она уже порядочный капитал, с которым и нашла себе жениха прежних польских войск капитана Кульчицкого, но вскоре они развелись».
«Зловредный и вездесущий» Вигель свидетельствует: в доме у Грейга «проезжим Лия не показывалась, особенно пряталась от Воронцова и людей его окружения, только не по доброй воле, а по требованию Грейга. Любопытство насчет этой таинственной женщины было возбуждено до крайности, и оттого узнали в подробности все происшествия ее прежней жизни». Даль как раз об этом и пишет: «В таком-то местечке меня уверяли, / Что Лейку прогнали и высекли там, / Я, право же, верю, из зависти лгали: / Наш битого мяса не любит и сам». Не только Могилев, как пишет Крючков, но и Николаев был важным узловым пунктом военных дорог, и те же русские офицеры из Могилева привозили новости об общих знакомых, они же и поведали в подробностях все происшествия прежней жизни Юлии. Именно поэтому Лия и не показывалась, дабы не прибавлять новые сюжеты к ее былым подвигам. Грейг, конечно же, не хотел ничего слышать о легендарном прошлом своей спутницы. В эпиграмме попросту отражена та слава, которая бежала за ней по пятам. А за притяжательным местоимением «наш» в тексте слышатся сочувствие и, пока не утраченные, доверие, уважение и симпатия к адмиралу. Это не пасквиль, не клевета - это эпиграмма, обобщившая то, о чем судачил весь город и особенно офицерская среда.
Дальше у Вигеля: «Приехав в Николаев, ни с кем, кроме главного начальника, она не хотела иметь дело, добивалась свидания за свиданием с ним. Как все люди с чрезмерным самолюбием, которые страшатся неудач, в любовных делах Грейг был ужасно застенчив, она на 2/3 сократила ему путь к успеху (в любви)… Она мастерски вела свое дело, не давала чувствовать оков, ею налаженных, и осторожно шла к своей цели - законному браку». Как видим, Вигель не видит преграды для брака Юлии и Грейга, осуждает нерешительность адмирала, которая, кстати, являлась ведущей чертой его характера. Писатель-маринист сообщает: «Историки неоднозначно оценивают Грейга как флотоводца, отмечая его излишнюю осторожность, боязнь генерального сражения с турецким флотом и полное отсутствие инициативы» (В. В. Шигин. «Тайна брига «Меркурий»).
В римской мифологии Веста - богиня священного очага городской общины. Культ Весты знаменовал единство общин, приобщение к огню и воде, тесно связан со святынями города. Жрицы Весты - девочки-весталки 6 -10 лет, в течение 30 лет хранившие девственность, за нарушение этого запрета замуровывались живыми. Весталки поддерживали в очаге храма Весты постоянный огонь как символ государственной надежности и устойчивости. Крючков бытописует: «В честь рождения первенца Самуила в 1827 г. Грейг построил павильон «Храм Весты», посвященный Юлии Михайловне как богине Весте - беспорочной деве и хранительнице домашнего очага. Так Грейг отметил верность своей Юлии». Автор просто сказочник. В могилевском трактире отца она так бойко обслуживала заезжих офицеров, не робея перед 50-летними генералами, что до 19 лет накопила огромный капитал, с которым уверенно приехала в Николаев договариваться о поставках корабельного леса. Трудно даже представить, какими связями, опытом, характером нужно обладать, чтобы в 19 лет так смело браться за столь масштабное мужское дело! Полина Виардо, Лиля Брик, Лия Сталинская, на мой взгляд, она из этого ряда избранных, роковых, магических, властных, бесовских женщин-завоевательниц. И чтобы побеждать, ей необязательно быть красивой - она обладала внутренним магнетизмом, гипнотической волей и недюжинным коммерческим талантом.
Грейг отлично знал, что не домашний очаг охраняет мифологическая богиня Веста и не верность мужу символизирует. Тогда каков же был замысел строительства храма? Грейг знал, что суд над Далем не закрыл, а усилил поток слухов, домыслов, пересудов и сплетен, связанных с двусмысленным положением Лии в его доме. Храм Весты - это слезница в камне для николаевцев. Но к 1827 году Юлия уже была полноправной хозяйкой, и храм Весты мог знаменовать добровольную передачу городской власти из рук Грейга в руки «царицы Эсфирь Николаевской».

Зоя ШАТАЛОВА, краевед.