Записки николаевского контрразведчика

"…Атмосфера в Николаеве была тревожной. Однако настоящую панику вызвали рассказы очевидцев о несметных ордах петлюровцев, которые уже подошли к городу и даже звонили в управу, требуя сдачи города. Позднее выяснилось, что на станцию «Водопой» прибыл какой-то беспризорный паровоз, где были два дюжих парня. Они вошли в контору. - Кто здесь старшой? - грозно спросили хлопцы. - Я, - ответил инженер Зотов, - а что скажете? - Мы хотим знать, кто у вас тут в Николаеве? - Да, кажется, никого. - Флегматично ответил инженер. - Тогда мы взяли ваш Николаев. - Да берите на здоровье… - Дай нам телефон и набери контору водопойского пристава. Зотов подсоединил провод, позвонил и передал трубку завоевателю. Однако последний, очевидно, пользовался телефоном впервые. Он приложил рупор к уху и начал говорить в слуховую трубу. Пришлось ему сделать замечание. По телефону был вызван какой-то Митрич. - Скажи Бурлюге, что мы Николаев взяли! - Гордо сказал завоеватель. - Так, больше ничего… взяли и все! Ему было с непривычки очень трудно говорить по телефону, он вытер пот и с облегчением повесил трубку…"

Этот анекдотичный эпизод о том, как два петлюровца захватили Николаев, взят из мемуарной книжки Сергея Михайловича Устинова - помощника начальника контрразведывательного отделения Черноморского флота, резиденция которого располагалась в нашем городе.
«Записки начальника контрразведки (1915 - 1920 гг.)» вышла в 1922 году в Белграде и была быстро раскуплена русскими эмигрантами. Через два года, чтобы удовлетворить спрос, понадобился второй тираж в Берлине.
Третье издание мемуаров николаевского контрразведчика финансировал сам глава немецкого абвера адмирал Канарис в 1939 году, оно предназначалось для служебного пользования в войсковых разведшколах.
Чем могли заинтересовать абвер «Записки начальника контрразведки»? Неизвестно. В книжке не раскрываются методы вербовки, перевербовки и другие инструменты борьбы с вражескими агентами. Это всего лишь рефлексия обычного человека на события времен революции и Гражданской войны.
Ведь начальник Николаевской контрразведки Сергей Михайлович Устинов не имел даже образования академии Генштаба, где давали соответственные знания и квалификацию.
Тем не менее адмирал Канарис знал что делал. Ему был важен непредвзятый взгляд русского контрразведчика на немецкий менталитет и национальный характер. Бытописание частного лица отвечало на многие вопросы.

Бытописание частного лица

Cергей Михайлович Устинов в своих «Записках» ведет повествование с 1914 года. Он совершенно ничего не сообщает о своей прошлой жизни. Для него биография начинается с Первой мировой войны.
Из косвенных источников удалось узнать, что он появился на свет 14 сентября 1892 года в семье киевского нотариуса. Окончил юридический факультет Новороссийского университета, и в 21 год унаследовал от отца нотариальную контору вместе с устоявшейся клиентурой.
Его ожидала предсказуемая жизнь городского обывателя, где все расписано наперед. Однако начавшаяся война все изменила. Молодой нотариус по закону не подлежал общевоинскому призыву. Лиц, имеющих высшее образование, стали забирать в армию только в 1916-м, когда кадровые офицеры были повыбиты и появился дефицит командиров среднего звена.
Сергей Устинов бродил по Киеву и томился. По Крещатику на фронт шли колонны воинских частей, лошади тащили тяжелые орудия, а городские ломовики составляли обозы для перевозки снарядов и продовольствия войскам.
Через две недели он принял решение. «Ранним утром, после бессонной ночи, - пишет Устинов, - я пришел к воинскому начальнику. Седой полковник внимательно выслушал меня и удивился тому, что я независимый человек, освобожденный от службы, пожелал идти служить простым солдатом. Он попытался отговорить меня от опрометчивого поступка, но я был непреклонен. Cтарик тяжело вздохнул, выдал мне предписание в учебную роту и пожал руку…».
Однако на фронт в качестве солдата бывшему нотариусу попасть не удалось. Сергея Устинова в приказном порядке отправили на краткосрочные курсы (8 месяцев) в Одесское военное училище, которое он благополучно окончил и получил диплом пехотного офицера.
Оказывается, офицером быть лучше, чем простым солдатом. «Как только я надел офицерскую форму, - пишет новоявленный поручик, - я почувствовал себя человеком со свободной волей и всеми правами личности. Я стал тем же, кем был до военной службы, но моя первоначальная жажда кровавых военных подвигов постепенно куда-то улетучилась, захотелось уйти от ротной шагистики к умственному труду…».
Сергей Устинов три месяца прослужил взводным командиром в 33-м учебном пехотном полку, который был расквартирован в Одессе. Оказывается, к молодому человеку, который сторонился «офицерских забав», очень долго присматривались определенные люди.
В январе 1915 года поручику Сергею Михайловичу Устинову было сделано предложение занять должность помощника начальника контрразведывательного отделения Черноморского флота. Молодой офицер, мечтающий об умственной работе, подумал и… согласился.

На умственной работе

Контрразведка на Черноморском флоте - совершенно новое учреждение. Ранее борьбу с вражеской агентурой, диверсантами и шпионами осуществляло единое ведомство, состоящее под непосредственным управлением Генерального штаба.
Однако во время войны возникла необходимость «специализации» контрразведывательной деятельности. «Свои» контрразведки появились на всех флотах, в тыловых учреждениях, артиллерии и даже на железной дороге.
Это было детство имперской спецслужбы. Не было специально-подготовленных агентов, учебных диверсионных центров, не было опытных инструкторов и руководителей для разработки и общего планирования операций. Ничего не было.
Сергей Устинов горько сетует: «Германия еще задолго до войны тратила миллионы на шпионскую деятельность. Она покрыла всю Россию своими торгово-промышленными предприятиями. Ее агенты проникли во все государственные учреждения, министерства и консульства. Они были на заводах, фабриках, танцевали в кафешантанах и даже торговали на базарах. Они плавали на русских военных кораблях, служили лакеями и были членами секретных комитетов. В конце концов, эти гигантские средства окупились с лихвой. Немцы победили нас не своими пушками и снарядами, а агентами, прислав большевиков в Петроград и устроив революцию…».
Молодого контрразведчика, имеющего юридическое образование, уже через неделю посылают в Николаев начальником спецслужбы, в зону ответственности которой входил громадный регион с границами от Херсона до Измаила, включая Вознесенск, Одессу, Березанку и Новый Буг.
Лейтенант Устинов прибыл в город инкогнито, он поселился в гостинице «Франция» и несколько дней разгуливал по Николаеву в штатском платье как простой обыватель.
Тотальное разгильдяйство и отсутствие элементарной бдительности на судостроительных заводах опечалило его.

Тотальное разгильдяйство
и отсутствие бдительности

В городе, который был набит войсками и армейскими тыловыми учреждениями, не ходили военные патрули. Сонные околоточные сидели по трактирам, а на базарах из-под полы торговали трофейным оружием.
Сергей Михайлович, не имея никаких документов, отправился на руссудовскую верфь, где готовился к сдаче секретный заказ - две подводные лодки.
«Все ворота были открыты настежь, - пишет контрразведчик, - через них свободно проходил всякий, кто хотел. Я прошел через главный заводской двор, обошел все мастерские. Интересуясь, до какой степени может доходить русская халатность, я стал расспрашивать рабочих, скоро ли будет закончена лодка, когда назначен ее спуск, и, к своему удивлению, получил охотные ответы. Я взобрался на корпус лодки по деревянному трапу, обошел ее по всему периметру и поговорил с мастеровыми, что налаживали трубу внутренней вентиляции. Никто из них не проявил никакого любопытства относительно моей личности…».
Взбешенный офицер вошел в кабинет управляющего заводом, где нашел последнего в совершенно благодушном настроении и… пьяным. Устинов жестко поговорил с директором, связался по телеграфу с Севастополем и потребовал немедленного его увольнения. Однако начальство ответило, что контрразведка не имеет право вмешиваться в дела частных промышленников.
Тем не менее управляющий был уволен через две недели после того как на заводе произошла диверсия. Организованный пожар на складе уничтожил все аккумуляторы для подводных лодок. Виновного в поджоге найти не удалось, однако охрана предприятия была усилена соответственно режиму военного времени.
К моменту приезда контрразведчика в Николаев в городе уже существовала резидентура спецслужбы. Это были две арендованные квартиры, одна из которых на ул. Алексеевская, 11 использовалась в качестве офиса, вторая, на улице Рождественской, в качестве тайной явочной квартиры для встречи агентов.
Здесь тоже было все печально. Эти квартиры два подпоручика, которые числились в штате Николаевского филиала, использовали в качестве борделей для кутежей и свиданий с дамами «городского полусвета». Никакой работы не велось, агентурная сеть отсутствовала, а все деньги, отпущенные на вербовку законспирированных сотрудников, беспощадно пропивались офицерами.
Сергей Устинов уволил весь персонал и набрал новый. Через месяц его люди уже работали во всех нейтральных консульствах, расположенных в Николаеве. Он получал сведения почти от 300 агентов, которые трудились на заводах, служили на военных кораблях, торговали на городских рынках, содержали аптеки и трактиры.
За полтора года николаевскому контрразведчику удалось по заданию штаба Черноморского флота провести две успешные операции. Лейтенант Устинов накануне брусиловского прорыва организовал через беглого чешского офицера утечку информации, которая ввела в заблуждение австрийское командование, внеся свою лепту в успех стратегической компании.
Вторым значительным успехом офицера стало раскрытие вражеской агентурной сети, которая с довоенных времен работала на германскую разведку в Николаеве. Немецкие шпионы занимали средние и низовые административные должности на судостроительных верфях.
Пятнадцать человек посылали свои еженедельные отчеты резиденту в Кишинев. Сведения о степени готовности военных кораблей, номенклатуре вооружений и графике поставок оборудования на стапели попадали немецкому командованию буквально по минутам.
Устинов не только раскрыл всю агентурную сеть противника, но и заставил ее работать на себя. Благодаря стараниям контрразведчика, удалось предотвратить взрыв на крейсере «Воля», который был спущен со стапеля Черноморского завода в начале 1917 года.
Однако крушение монархии, всеобщий развал армии и сложившееся на местах двоевластие заставили николаевскую контрразведку приспосабливаться к новым условиям.

Новые условия

С февраля по сентябрь 1917 года глава Николаевского филиала контрразведки Черноморского флота лейтенант Устинов сосредоточил свое внимание на обеспечении охраны судостроительных заводов. Это было связано с гибелью линкора «Императрица Мария» и оживлением работы вражеской агентуры в городе.
«Мне пришлось работать с советом рабочих и солдатских депутатов, - пишет офицер, - без санкции которого на заводе ничего не происходило. Надо сказать, что я нашел полное понимание со стороны выборных управителей. Они полностью поддержали все меры мною предложенные по охране заводов и обеспечению секретности производства. Когда агенты мне доложили, что на складе анархисты хранят большой запас взрывчатки и взрывателей. Я обратился в совет, куда входили и анархисты, после недолгих дебатов последних заставили подчиниться общим правилам и вывезти опасный груз с территории завода…».
Второй раз по настоянию Устинова совет запретил митинг, который пытались организовать семь «командировочных» матросов с Балтийского флота. У них оказались поддельные мандаты Центрабалта, и собрание «аферистов» не состоялось.
Сотрудничество контрразведки и совета закончилось в октябре 1917-го. Большевики пришли к власти, на Балтике пьяные матросы устроили массовую резню офицеров, через несколько месяцев то же самое повторилось в Севастополе.
«В Николаеве остановились все судостроительные заводы, - пишет Устинов, - красные патрули начали отлавливать бывших жандармов и офицеров. Отпетые уголовники под видом красногвардейцев врывались в дома буржуев. Они грабили обывателей, а всех, кто пытался сопротивляться, сразу убивали. Эта красная вакханалия продолжалась почти две недели…».
Пришлось контрразведчику снять мундир и переодеться в штатское платье. Он уехал в соседнюю Одессу с твердым намерением покинуть военную службу и вновь заняться нотариальной деятельностью.
Однако его планам не суждено было осуществиться. Сергея Михайловича через несколько месяцев востребовал в прежнем качестве деникинский градоначальник Одессы генерал-майор Гришин-Алмазов.
Начальник оперативного отдела контрразведки южного укрепрайона Добровольческой армии лейтенант Устинов вновь был командирован в Николаев, который к тому времени был захвачен корпусом генерала Слащева.
В городе Устинов пробыл чуть больше месяца. Вот его последние впечатления о корабельном крае: «Наш автомобиль въехал на переправу вслед за первым артиллерийским полком. Мы встретили вымерший город. На военных слободках еще слышались выстрелы, но все было уже кончено. Город быстро освобождался от большевиков. Некоторые обыватели устраивали скорые самосуды, и на деревьях висели уголовники, что служили большевикам. Мы проехали на Рождественскую в здание бывшей чеки и сбили с входных ворот тяжелый замок… От увиденного все, кто прибыл, оторопели. Впечатление такое, что попали на скотобойню. Во дворе повсюду валялись расчлененные человеческие тела, внутренности, головы отдельно лежали в углу двора. Кровь потоком шла в ливнесток, и шум от этого больно бил по слуху. Все внутренние кабинеты были завалены свежими трупами мужчин и женщин со следами жестоких пыток. Штабс-капитан Гуртовой - начальник курьерской службы - распорядился привести местных обывателей, чтобы воочию убедились в большевистских зверствах…».
Лейтенант Устинов не успел наладить в городе деятельность филиала контрразведки, он был отозван в Одессу, которая погрязла в неразберихе спецслужб и преступности.
В Николаев он больше не вернется никогда. Дмитрий Сергеевич покинет родину в Севастополе на одном из последних пароходов. Он сначала обоснуется в Белграде, где напишет свои «Записки начальника контрразведки», затем в 1924-м переедет в Берлин. Здесь его мемуары будут переизданы.
Умрет николаевский контрразведчик 14 мая 1939 года в маленьком немецком городке Ораниенбауме от сердечного приступа. Похоронят его на местном кладбище.