Философия умиротворения

Если в памяти критика, к тому же довольно пожилого человека, остаются стихи, значит это поэзия.

 Много лет назад я запомнил такие строки:

    Дверь хлопнула. И все… И тишина

   вдруг грузом навалилась мне на плечи:

   в который раз осталась я одна

   с напрасною надеждой: время лечит.

  - Прекрасно и правда,- сказал бы Лев Толстой.

 Повторил оценку классика и я, и добавил: изящная женская лирика. Стихи Ларисы Матвеевой. До сегодня я прочел три ее рифмованных сборника и один роман в прозе. Девушка исподволь становилась женщиной, даже зрелой. Форма и сила выражения стиха ее крепчали, повествование, исповедальная притча, на меня, тоже грешащего  прозой, произвело впечатление: не я один в нашем крае серьезно отношусь к званию писателя. А страницы, где персонаж романа ненавязчиво высвечивает душевные поиски и утраты, достойны не разового прочтения, но и запоминания.

 И вот новый стихотворный сборник уже известной поэтессы Ларисы Матвеевой. Полный, объемный; как никогда отобранные вещи: малая форма – от дюжины строк до большого труда - драматической поэмы «Светлейший». Все о моем городе, граде Святого Николая. И название молитвенное и точное: «Пусть Николай Святой его хранит».

  Признание близкой, одухотворенной  земли, по которой ходишь от рождения не слезливое, не святочное. Скорее объективное, пережитое и прощающее. Поиски, борения и путь к осознанному смирению.  В центре внимания не только история и житейские впечатление всех возрастов, от мала до велика, но и сами эти возрасты, то есть, наш средний, заурядный, материально скромный и душевно богатый земляк.  Снова же ненавязчивые строки, мысли с глубоким подтекстом. И совсем не женская лирика. Философия.

  Просто жить, не мудрствуя лукаво,

  Любоваться неба синевой.

  Я отвоевала это право

  В поединке с собственной судьбой.

 Не поучение – признание. А слово таково, что одного прочтения достаточно, чтобы запомнить сказанное и принять убеждения автора, как свои.

  Или следующее, похожее на отчаяние:

   Эфемерным дымком сигареты

   Тает жизнь за закатом – рассвет…

   Мы напрасно искали ответы

   На вопросы – их попросту нет.

 Ан нет, это не отчаяние. Это умиротворение. Лариса Матвеева прежде говорила, что человек больше всего боится того, чего не знает. И вот спокойное, зрелое откровение. Оно возвращает нас к миниатюре, с которой мы начали заметку. Последние две строки таковы:

 - Попроще, говорю себе, живи…

  Но как поверить в аксиому эту?

Сила стихов Матвеевой в заложенном в них сомнении. Да, да, слишком много у нас присяжных всезнаек, умников, да менторов  да безоглядных мудрецов ныне развелось и на подмостках и на экранах. А вот  разумных       сомнений все меньше и меньше.

  Разумеется, строфа не была бы поэзией без свежего, точного слова и, главное, вложенной в нее души. Теперешний циник легко принимает прямую, уличную, облегченную на письме и вовсе корявую с экрана телевизора риторику. Слава Богу и автору, в стихах Ларисы Матвеевой такого глумления над языком, свыше даренным единственно человеку, не встретишь даже умышленно наискивая его.  Читаю и перечитываю первую часть книги нашей землячки.

  Но ближе мне – вторая ее часть. Там драматическая поэма «Светлейший» 

  У меня за плечами полдюжины написанных и четыре поставленных в разных театрах пьес. Посему я хорошенько знаю, что такое творить драму. А тут, у Ларисы Витальевны, она еще и в стихах!

 И напрасно поэтесса оговаривается, извиняется за малую толику вымысла в подаче исторического периода жизни Григория Потемкина, того самого времени, когда он настоял на основании Николаева, города о котором вся книга, и в стихах и в драме. Тонкие предположения, перелитые из сегодняшнего сердца в прошлое, светлые  переживания только поднимают драму в глазах читателя.

  Я так жалею, что в свое время мне не удалось провести эту пьесу на сцену. Думаю, для такой вещи время никогда не проходит. Рано ли – поздно, но найдется режиссер, который поставит «Светлейшего» на Адмиральской улице и воздаст должное стихотворной драматургии. 

  Книгу Ларисы Матвеевой удачно сопровождает художник Сергей Лунев.

Отобранные верным карандашом старинные постройки, туда, поближе к основателям Николаева, к его строителям и судостроителям, а также свежие улицы предстают в том освещении, каким их видела поэтесса, окунувшись в прежние, не самые худшие, времена города. Да и стихи сегодняшние художник сопровождает удивительно элегантно, в тон и ритм.

 С удовольствием держу книгу Ларисы Матвеевой в руках и думаю: не увядает поэтический дух в нашем городе!