Дума про степь Художественный образ Степного Причерноморья в прозе

Славный юбилей достойного человека!
 Место его рождения - братская Белоруссия, ныне Республика Беларусь, его корни и в России, и в Украине, где прошли самые важные в его биографии годы. В Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова  он учился в аспирантуре, там же защитил кандидатскую диссертацию. В Николаеве работал доцентом кафедры русской литературы пединститута, до сих пор читает специальные журналистские дисциплины в Николаевском межрегиональном институте университета «Украина».
Годы над ним не властны. У него - десятки благодарных воспитанников, которые подтвердят: и в молодости Евгений Гордеевич был прекрасным лектором, организатором литературных экспедиций, открывателем забытых и полузабытых имен писателей, на николаевской земле просиявших. А в их числе Всеволод Гаршин и Максим Горький, Иван Бунин, Владимир Даль, Николай Аркас и многие другие. Почитайте его книги, и вы откроете целую литературную Атлантиду на берегах Ингула и Буга, у «самого синего» Черного моря...
Проницательное перо публициста, писателя-критика, литературоведа - сильные качества Е. Г. Мирошниченко. Но в его богатой событиями биографии есть и годы, отданные профессиональной журналистике. Он был редактором многотиражки «Кораблестроитель» НКИ имени С. О. Макарова,  работал ответственным секретарем областной комсомольской газеты «Ленінське плем'я». И сейчас его статьи, целые авторские полосы с завидной регулярностью появляются на страницах «Южной правды». А еще Евгению Гордеевичу принадлежат лавры одного из основателей нового литературно-художественного журнала «Соборная улица/Соборна вулиця». Действительно, поучительная биография!
Нелишне напомнить, что ветеран журналистики одним из первых в Николаеве стал членом Союза писателей России, лауреатом престижной премии имени Юрия Долгорукого. Многие вам лета, Евгений Гордеевич! Как говорил классик: «Да здравствуют музы, да здравствует разум! »
Редколлегия, редсовет
литературно-художественного журнала
«Соборная улица/Соборна вулиця».

Поздравляя нашего коллегу и филолога Евгения Гордеевича Мирошниченко с его 75-летием, редакция публикует очерк из его будущей книги. Коллективный герой ее - литературный и культурный ландшафт южного причерноморского края.
Лиман песком
от моря отделен.
Когда садится солнце
за Лиманом,
Песок бывает ярко позлащен.
Он весь в рыбалках.
Белым караваном
Стоят они на грани вод,
на той,
Откуда веет ветром, океаном.
Иван Бунин.
Великая Скифия
В 13-й песне «Илиады» Зевс, оставив троянцев, созерцает землю фракиян, наездников конных, бойцов рукопашных и дивных мужей киммерийских - «справедливейших смертных». Это, как считает большинство ученых, первые письменные свидетельства античной литературы о народах, населении восточноевропейских степей. Впрочем, историки предупреждают, что не стоит пытаться устанавливать более или менее точную локализацию существования полулегендарной страны, «окутанной мглою и тучами», ибо автор «Илиады» Гомер и его современники плохо знали северное побережье Понта Евксинского, считая его частью Океана, омывающего всю землю.
Изучая описания Северного Причерноморья в древнегреческом фольклоре и литературе, нужно обратиться к Геродоту, его «История» - научный труд, но и выдающееся произведение художественной прозы. Содержание в его сочинениях двух начал творчества – народного и профессионального – дает уникальное представление о Великой Скифии.
Нет смысла реконструировать представления греков о древнейшей истории и культуре степных народов, однако в рамках избранного обозрения следует сказать об огромной культурной ценности сообщений греков о Скифии, трагедий Софокла, Еврипида, комедий Аристофана. Поэтов, драматургов, историков, философов и естествоиспытателей интересовали главным образом экзотические ландшафты, флора и фауна Северного Причерноморья. Однако этот регион могут репрезентовать и литературные персонажи. Самым известным у ольвиополитов оказался миф о Геракле, совершившем двенадцать знаменитых подвигов. От его брака с змееподобной девой родились народы моря; самым популярным литературным героем был скиф Анахарсис. Его причисляли к семи греческим мудрецам, изучали в школах Эллады. В представлении античных авторов Анахарсис остался варваром, членом воинственного сообщества кочевников с дикими нравами. Подтверждая этническое единство эллинов с местным населением Скифии, он оставил замечательные строки:
«Эллины – мудрый народ, но ни в каком отношении не мудрее варваров, у которых боги не отняли способности познавать прекрасное».
Так Анахарсис полемизировал с афинским философом Солоном. В истории культуры имя знаменитого скифа не кануло в Лету. Сегодня оно существует и в интернет-пространстве на сайте «Анахарсис», посвященном семиотике искусств.
Геродот предложил потомкам огромный комплекс знаний, начиная от своего толкования происхождения географических наименований рек, местности до мифологических свидетельств о героях, подробного описания нравов и обычаев разных народов. Даже его упоминание белых лошадей, водившихся у истоков Гипаниса, признано достоверным, так как еще в 70-х годах XIX в. в степях Украины встречались дикие лошади-тарпаны. Вероятно, все тот же «отец истории» подсказал современному прозаику Александру Глушко сюжет охоты бугских казаков на диких коней («Стрибок тарпана», «Кинбурн»).
На рубеже нашей эры выявилась тенденция активного взаимодействия литературы и искусства. В греческих преданиях о героях из Северного Причерноморья стали фигурировать скифы, сцены из скифских мифов украсили изделия греческих ювелиров. Знаменитая золотая пектораль из царского кургана Толстая Могила, обнаруженная Борисом Мозолевским, стала археологической сенсацией ХХ века. Открытием для современников была и его книга «Скіфський степ». Одержимый научной страстью, он искал сакральные знаки отечественной истории в степных курганах и оставил самобытные лирические строки своего восприятия памятников Скифии, создал неповторимый художественный образ украинской степи. Незадолго до кончины в статье «Дума про степ» поэт нашел для своего послания землякам слова необычайной эмоциональной силы. Он писал:
«Если случится такое, что забуду необъятную степь и руки ваши натруженные, и древние муки ваши, то пришлите мне пучок полыни, того пахучего евшан-зелья и я снова полечу к вам и мыслями, и чувствами своими, ибо уже не только в степи – в сердце моем прорастет та полынь».
В будущую антологию прозы о степном крае следовало бы включить и произведения авторов, где присутствует образ города «счастья и печали» Ольвии Понтийской, основанной на побережье Черного моря. Земля древнего государства (VI в. до н. э. - IV в. н. э), на территории которого сейчас расположен Национальный историко-археологический заповедник «Ольвия» (с. Парутино Очаковского
р-на Николаевской обл.), дала духовное ускорение народам, испытавшим мощное влияние живого очага древнегреческой культуры. О том, что наша история причастна к великой цивилизации благодаря жившим здесь эллинам, сегодня принято лишь упоминать, как будто искусство мастеров Эллады было случайным или даже ущербным фактором украинского прошлого. А между тем из этого анклава родилась целая библиотека прекрасной мемуарной, художественной литературы. С эмблемы золотой полисной монеты изображение орла, несущего дельфина, перекочевало в заголовок публицистических размышлений Дмитра Креминя – «Куди орел несе дельфіна?» В его творчестве последних лет неизменно присутствует образ «степной ойкумены» как пример непреходящей ценности образцов классического искусства. Для признанного мастера украинского поэтического слова изображение с ольвийской монеты - метафора исторической судьбы родного отечества.
Если в древнегреческом фольклоре и литературе можно обнаружить более трехсот упоминаний Степного Причерноморья, то в отечественных документально-художественных публикациях существует бесчисленное множество описаний южного края.
Одним из его первооткрывателей был поэт С. С. Бобров, переводчик в морском ведомстве адмирала Н. С. Мордвинова, Николаевского военного губернатора и главного командира Черноморского флота. После поездки со своим начальником в Крым Бобров создал замечательное описание, поэму «Таврида, или Мой летний день в Таврическом Херсонесе» (Николаев, 1798). Следуя семейным преданиям о прадедах-моряках, несколько путешествий по югу совершил А. С. Пушкин, где в 1821 году ему удалось встретить стариков, помнивших родного деда, «наваринского Ганнибала» Ивана Абрамовича, героя морских сражений и строителя Херсона. Об этом Пушкин упоминает в записках «Начало автобиографии».
В 1837 г. здесь побывал В. А. Жуковский. Вместе с великим князем Александром Николаевичем, будущим российским императором, он предпринял многомесячное путешествие по стране. И во время движения, и во время краткого отдыха поэт всюду рисовал, заносил в путевой дневник даты, мимолетные впечатления. Миновав Полтаву, Елисаветград, поезд из 11 экипажей следовал на окраину империи в г. Вознесенск, где состоялся грандиозный смотр кавалерии и пехоты. 31 августа Жуковский сделал пространную запись в дневнике:
«1 сентября. 7 часов утра в Николаеве. Широкий Буг, на берегу коего деревня. На Буге верфь. Вблизи обсерватория, прекрасное здание в стороне, окруженное лесом тополей и верб. Город красивый. Есть здания довольно огромные, все прочие приятной архитектуры. Останавливались пить кофе в Николаеве. Прекрасный чистый город, до 40 тысяч жителей, считая 13 тысяч войска… Удачная постройка кораблей.., которая стоила более миллиона».
Далее глазам поэта предстала «голая» южная степь вплоть до Херсона.
Что глаза мои
видели
Существуют дорожные записки известного российского поэта И. С. Аксакова. В Херсонской губернии его поразили необозримые просторы, «огромный синий лиман». «От Тилигула, - сообщал он в письме родителям, - дорога повернула к морю… Я видел море в Петергофе, но Черное море лучше. Чувствую, однако, что эти впечатления лягут во мне широким фундаментом для всякой будущей моей поэтической производительности».
Особый интерес к провинциальной жизни степного края проявлял прозаик и публицист Г. П. Данилевский (1829 - 1890), убежденный сторонник укрепления русско-украинских культурных связей, первый биограф Григория Сковороды. Сведения о низовьях Днепра оставил участник этнографических экспедиций морского ведомства талантливый поэт и историк А. С. Афанасий-Чужбинский («Поездка в Южную Россию», СПб.. 1861, 1863). Впечатления путешествия по Крыму и Бессарабии в 1799 году передал и писатель, член Российской Академии наук П. И. Сумароков. Он дал редкое топографическое, этнографическое описание города Николаева на десятом году его существования.
На территории бывшей Новороссии разворачиваются события приключенческого романа Жюля Верна «Упрямец Керабан» (1883). Его персонаж, богатый негоциант из Галаты, не желает платить пошлину за переезд на противоположный берег Босфора, отправляется домой вокруг Черного моря. В Херсонской губернии путешественники увидели пустынную местность, бесчисленные курганы, создававшие удручающую картину огромного кладбища. «Это были могилы, которые кладоискатели перекопали на всю глубину», - поясняет автор романа. Направляясь из Крыма в Одессу, Керабан не минует нынешние села Новую Дофиновку, Коблево, ночью пересекает Южный Буг у Николаева. Во время невероятного вояжа главного героя и его спутников ожидают различные угрозы, неприятности, встреча с разбойниками.
«Знаете за что я люблю эту книгу? – пишет в сетевой редакции современный почитатель творчества Жюля Верна. – В ней упоминается мой родной город – Килия. Недалеко от Килии на карету Керабана напали кабаны. Ну, сейчас кабанов там нет, но дороги по-прежнему просто ужасные».
Отголосок исторической действительности доносит до нас Н. В. Гоголь, отправляя своего Чичикова в Херсонскую губернию скупать мертвые души. О драматических событиях, происходивших на юге Украины во второй половине XIX и начале нового века, сумел рассказать один из самых популярных журналистов дореволюционной России Влас Дорошевич. Он был единственным беллетристом, которому удалось передать личные впечатления о последствиях массового насилия, опубликовать очерк «Еврейский погром в Николаеве (1899 г.)». Акции против еврейского населения на юге были вызваны экономическими факторами, ростом религиозной, межэтнической неприязни. Таковы характерные черты нелинейной истории региона. Иллюстрацией к этой истории может быть и незавидная судьба талантливейшего поэта украинской диаспоры ХХ века Евгена Маланюка («Черная Эллада»).
Автор многочисленных научно-популярных очерков И. С. Нечуй-Левицкий, известный массовому читателю как создатель повестей «Микола Джеря», «Кайдашева сім’я», тоже оставил характеристику степного края. По заказу М. П. Драгоманова он подготовил статью «От Киева до Николаева» для французского ученого Ж. Элизе Реклю. Его труд «Новая всемирная география. Земля и люди» был издан впервые в переводе на русский язык в 1883 г. Статья сокращена, но сохранила подробную характеристику города на Южном Буге. «Хотя Николаев предназначен специально для военных целей... - отмечал автор, - он является наследником милетской Ольвии, находившейся несколько ниже, близ слияния обоих лиманов – Днепровского и Бугского у «Ста могил». («Сто могил» - ольвийский некрополь. – Е. М.). Более ярко Нечуй-Левицкий живописал Прибужье в V и VI главах повести «Микола Джеря». Любопытные и точные детали культурной жизни и общественного быта Одессы, Херсона, Симферополя середины XIX в. можно найти в письмах В. Белинского из Николаева к жене (1846), статье Н. Добролюбова «Внутреннее обозрение», опубликованной в журнале «Современник» (1861, №8).
Письма с дороги, путевые записки обогащает эссеистская, мемуарная проза, внося в очерковую, дневниковую форму живописание прошлого и настоящего. В таком тексте малое пространство обозрения становится мифическим центром, где человек выступает одновременно объектом и избранником судьбы.
О драматичной жизни бывшего флотского офицера и литератора А. П. Баласогло уже достаточно много известно. Его автобиографические заметки «Обломки», заряженные необычайной энергией мысли и чувства, взывают к благодарной памяти героев, которые не склонились под ударами судьбы. Это были его друзья: писатель Ф. М. Достоевский, философ М. В. Петрашевский, поэты С. Ф. Дуров, А. Н. Плещеев – участники противоправительственного кружка, крупнейшего политического процесса в России после восстания декабристов. В назидание потомкам Баласогло пытался создать памятник эпохе богатырей. Спустя более 135 лет после первой николаевской публикации стоит разыскать и предъявить читателю уникальное издание.
Историкам литературы известны страницы жизни Всеволода Гаршина, связывающие его со старинным родом морских офицеров и кораблестроителей Акимовых. Трагическая реакция молодого писателя на душную атмосферу российской действительности
80-х годов привела к кризису. В. С. Акимов, родной дядя В. Гаршина, привез племянника в свое имение на берегу Днепро-Бугского лимана в состоянии обострения душевной болезни. Около полутора лет провел он в деревне Ефимовка (сегодня с. Лиманы Николаевской области), откуда отправил несколько десятков писем. Здесь ему исполнилось 27 лет, здесь его нашло дружеское послание И. С. Тургенева. К весне 1882 года В. Гаршин уже смог вернуться к литературному труду, перевел с французского повесть П. Мериме «Коломба», написал сказку-аллегорию «То, чего не было» со множеством топонимических примет южного края. Владимир Короленко назвал аллегорию «художественной жемчужиной».
Лишь недавно мы смогли прочитать мемуары Н. П. Карабчевского, одного из лучших судебных адвокатов России XIX в., общественного деятеля и поэта. В эмиграции он издал двухтомную книгу «Что глаза мои видели» (1921). Первая ее часть посвящена отроческим годам, прошедшим в Николаеве. Автор вспоминает юные годы как утраченный рай. Автобиографические главы с описанием религиозных постов и праздников, кормилицы, любимой матушки, гувернантки-француженки, захворавшей лошади на дворовой конюшне, даже посещение Николаева российским императором Александром II воспринимаются как страницы семейного альбома. Художественное время в мемуарном произведении остановилось. Второй том его воспоминаний носит название «Революция в России».
Среди возвращенных имен мы называем сегодня и автора, подписывавшего свои фельетоны необычным псевдонимом, на манер испанского идальго, - Дон-Аминадо. Известно высказывание И. А. Бунина, который считал А. П. Шполянского (подлинная фамилия земляка) «одним из самых выдающихся русских юмористов».
«Есть блаженное слово – провинция, есть чудесное слово – уезд. Столицами восторгаются, восхищаются, гордятся. Умиляет душу только провинция», - так писал этот талантливый человек в своих воспоминаниях.
В мемуарной книге Дон-Аминадо «Поезд на третьем пути» (1991) много характерных примет степного края. Ностальгические строки из Парижа сегодня воспринимаются как мессианское послание внукам и правнукам, николаевцам и одесситам, киевлянам и москвичам.
Прибужье обожал Евгений Замятин, об этом можно судить по его письмам из Николаева 1913 - 1916 годов (их более двух десятков). Этот город принес выдающемуся российскому прозаику, выпускнику кораблестроительного факультета Петербургского политехнического института литературную известность. «Построил там, - сообщал Замятин в автобиографии, - несколько землечерпалок, несколько рассказов и повесть «На куличках». Несколько рассказов – это «Непутевый» и «Три дня», вобравшие впечатления бурной большевистской юности автора, запахи и краски очаковского «душистого с берега ветерка и запах степных трав» («Три дня»). Гоголевская сатирическая интонация, емкая метафоричность и беспощадная критика старой России сочетались в его рассказах с нежностью лиризма. Этой характеристике вполне соответствует повесть о заброшенном на край света военном гарнизоне - «На куличках».
Данью недюжинного таланта, искренней любви одарил край своего детства и юности Владимир Даль. Его морская служба была связана с г. Николаевом, Севастополем, Крымом, где происходят события с вымышленным двойником писателя в повести «Мичман Поцелуев, или Живучи оглядывайся». Главы, посвященные гибели судна, борьбе фрегата «Россиянка», его капитана и матросов со штормовой стихией, принадлежат к лучшим страницам русской маринистической литературы XIX века.
Рядом с В. Далем справедливо назвать имя первой украинской писательницы-маринистки Днипровой Чайки (Василевской), родившейся в Херсонской губернии. Ее большинство новелл морского цикла («Морські малюнки», 1892) воспроизводят легендарные картины прошлого переселенцев черноморского побережья. Дочь матери-сербки и отца-россиянина хорошо помнила семейные рассказы о деде, выходце из Хорватии. К концу ХIХ века вся территория Херсонской губернии была занята поселениями немцев, евреев, поляков, молдаван. Историкам хорошо известна эпопея заселения берегов Южного Побужья. Численность болгарского населения на юге Украины составляла 170 тысяч человек. До сих пор в николаевской Терновке проживают сотни этнических болгар, говорящих на фракийском диалекте. Этнонациональный состав южной Украины формировался стремительно и стал динамическим признаком многонациональной культуры края. Произведения Ш.-Алейхема, Д. Айзмана, С. Фруга,
И. Бабеля на тему еврейской национальной жизни дополняли масштабный диалог культур и формировали целостную картину литературного процесса начала двадцатого столетия России.
Баштаны
нашего детства
А как рекомендовать произведения тех авторов, которые не связаны с причерноморским краем биографическим родством?
Иван Бунин, великий гуманист российской литературы, впервые приехал в Малороссию в восемнадцать лет, познавал ее историю, ее обычаи, как будто открывал новый материк. Его волновали интонации народной речи, степная чайка – «соединение в ней степи и моря». Он сразу почувствовал себя южанином, ощутив духовное родство с рыцарями степей, казаками-хлеборобами. В своих «украинских» рассказах «Казацким ходом», «На край света», «Лирник Родион» Бунин проникновенно пишет о любви к земле Гоголя и Шевченко. Его влекли баштаны и вишневые сады, екатеринославский шлях звал на юг, к морю. В романе «Жизнь Арсеньева» писатель скажет исповедальные слова: «Прекраснее Малороссии нет страны в мире». В этом же произведении он раскрыл секрет дневниковой записи: «Я зачем-то съездил в Николаев…».
Почему орловец по рождению Н. С. Лесков привел своего Ивана Флягина («Очарованный странник») на берег лимана у города Николаева? Среди буйства трав, ковыля и запаха моря ему снятся степные кони, его окликает новая жизнь. Вероятно, не всегда можно объяснить психологические мотивы рождения авторского замысла, однако украинские дороги Флягина хорошо соотносятся с нравственно-философскими исканиями самого Лескова. В атмосфере «нового города» на Южном Буге он почуял зачатки новой культуры, более свободной, нежели та косная среда, откуда вышел его герой.
Весьма близки лесковским персонажам герои ранних рассказов
А. Горького, которые тоже заняты поиском всечеловеческой правды. Е. З. Плахута - учительница русского языка и литературы Кандыбинской средней школы (Николаевская обл., Новоодесский р-н) организовала в сельском музее экспозицию, где представила творческие связи А. М. Горького с Украиной, историю его посещения с. Кандыбино в июне 1891 года. Старожилы села из поколения в поколение передавали устный рассказ о проходящем русском парне, будущем знаменитом писателе, который защитил Горпину Гайченко от публичной расправы. Стычка с местными блюстителями домостроевских традиций обернулась для него переломом трех ребер. Интересно, знают ли современные кандыбинские школьники эту историю, рассказанную в очерке А. М. Горького «Вывод»? Подобный вопрос, вероятно, лишен смысла: в центре села сегодня установлен памятник участнику тех драматических событий, автору рассказов «Челкаш», «На соли», «Мой спутник», «Емельян Пиляй». Все они созданы по впечатлениям путешествия по бугскому краю.
Полон загадочного смысла рассказ И. С. Тургенева «История лейтенанта Ергунова». Из-за необычности тематики некоторые читатели даже называли его «анекдотичным». В происшествии с влюбчивым лейтенантом (в бессознательном состоянии оказался на обочине дороги), прежде всего, обращает внимание хорошая топографическая осведомленность автора-повествователя, упоминающего овраг вблизи «большой Херсонской дороги», городские торговые ряды, карту на стене Николаевской гимназии. В «новом городе Николаеве» Тургенев никогда не бывал, но мог слышать о его нравах от В. Г. Белинского или живших на юге приятелей. Никто не может назвать и того, кто же послужил прототипом Ергунова, хотя у него, вероятно, был реальный двойник.
Что же все-таки заставило писателя сделать предметом художественного исследования иррациональное, попытаться объяснить психологическое состояние литературного героя в критической ситуации?
Дело в том, что И. С. Тургенева всегда живо интересовали вопросы научного восприятия мира, он знакомился с трудами натуралистов, философов, физиологов. В истории науки вторая половина XIX в. отмечена целым рядом открытий в области естествознания, экспериментальной физиологии. «Таинственные» повести, к которым принадлежит и «История лейтенанта Ергунова», были своеобразным диалогом автора со временем.
В художественную летопись Северного Причерноморья естественно вошли произведения исторического жанра. Время рубежа двух столетий – XVIII и XIX вв., борьбы казачества за права и волю, присоединения Крыма, освоения Дикого поля и основания города Николаева - нашло отражение в исторических повестях и романах наших современников В. Ганичева, Ю. Крючкова, А. Глушко. О военных и послевоенных событиях ХХ века рассказывают их участники и очевидцы Л. Вышеславский, М. Божаткин, В. Дубовик, М. Лисянский, М. Винграновский,
Э. Январев, А. Маляров, И. Стариков.
Среди многочисленных авторов есть единственный, чье творчество и вся жизнь целиком укладываются в границы нашего обозрения. Это А. А. Сизоненко. Уже в своем первом романе «Біли хмари» он с душевным трепетом поведал о малой родине, судьбе родителей, друзей, ровесников. Это был рассказ и о собственной судьбе. 28 апреля 1945-го сержант минометной роты А. А. Сизоненко «был почти убит в Берлине, за несколько шагов от рейхстага». Биография писателя в данном случае предстает как убедительнейшая форма творчества. Старейшина современной украинской литературы высшей художественной награды - Государственной премии им. Т. Г. Шевченко был удостоен за роман-трилогию «Степ», которую критики справедливо назвали гимном павшим солдатам в первые дни Великой Отечественной войны и «одой южной украинской степи».
Уже в новых общественных условиях писатель сумел привлечь внимание своих читателей к проблемам национальной значимости. Его откровенно выстраданная «книга талантов» - книга новелл получила название «Не вбиваємо своїх пророків!» и выразила тревогу и боль за происходящее в Украине. Феномен такого рода сочинения заключается в том, что внутренний опыт мастера оказался «внеположен» основному течению литературы. На перекрестке нулевых лет, когда в духовной жизни начали сказываться последствия коммерциализации, философии потребления, развала системы книгоиздания, неуважения к авторскому праву, писатель возвысил свой голос в защиту непреходящих ценностей славянской и мировой культуры. С величайшим благоговением перед искусством слова, его благотворным воздействием на личность он сумел рассказать, как в его творческое сознание вошли Чехов, Бунин и Толстой, как сложилось доверие к военным страницам Ремарка и Хемингуэя, как открылись национальные гении Франко, Коцюбинский и родилась дружба с писателями-ровесниками и побратимами.
Образы великих мастеров слова, родившихся на разных пространственных границах культуры, Сизоненко складывает из малого: впечатлений от прочитанного, литературных встреч, неравнодушных писем, ассоциативных деталей. На таком «интимном расстоянии», говорит писатель, хорошо видно вечное, пророческое. Оно обязательно включает родной ландшафт - междуречье Ингула и Ингульца, скифские и казацкие могилы, степные овраги и речки.
«Из всей нашей писанки-Украины, - делает признание Сизоненко, - я выбираю Баштанку, Новоалександровку и наши степи – все, что вмещается в этом прекрасном понятии и слове «Баштанщина!»… Вы слышите, как это прекрасно звучит?! Баштаны человеческого житья-бытья! Щедрые, пахучие, сладкие баштаны, которые помнятся нам от рождения».
Этими словами девяностолетний патриарх украинской литературы завершает самую дорогую и важную для себя книгу, которая возвращает современников на дорогу к дому.