Человек на войне. Хроника обороны Очакова

Известно, что историю пишут победители. На протяжении нескольких десятков лет со дня окончания войны советская сторона делала все возможное, чтобы максимально затушевать причины поражения, вынося на первый план героизм и стойкость защитников Отечества. Виновником неудач Красной Армии единодушно признали Сталина, обходя молчанием действия конкретных командиров, старались не касаться болезненной темы измены и дезертирства. Но при этом, как ни странно, нередко обходили молчанием и тех, которые честно выполняли свой долг перед Родиной. Прозвучит кощунственно, но героев часто «назначали» по каким-то таинственным соображениям. Таким примером избирательной героизации и циничного забвения подвига тружеников войны может служить оборона Очакова в августе 1941 года. Итак, как развивались события ровно 75 лет назад.

С началом войны Очаковский укрепленный район был переименован в Очаковский укрепленный сектор береговой обороны. Командиром назначен майор П. З. Базилевич. Для столь мощной группировки назначение на заметный пост офицера невысокого звания покажется странным. В крепости просто не было офицеров со званием выше майора, утверждают историки. Но при этом должность начальника штаба занимал подполковник Хвескевич.
Общая численность гарнизона 22 июня 1941 года составляла 3545 человек, распределявшихся по тринадцати частям и подразделениям.
По разным данным, как архивным, так и открытой печати, к августу 1941 года в состав обороны ОУСБО, кроме сил гарнизона, влились остатки 51-й стрелковой дивизии 9-й армии и еще более двадцати частей и подразделений...
Очаков был буквально нашпигован средствами противовоздушной обороны. Количество очаковских сил ПВО немцев, без преувеличения, очень удивило. В Журнале боевых действий 50-й пехотной дивизии указано, что при занятии города обнаружено огромное количество противовоздушной артиллерии, «нигде не учитываемой».
Всего гарнизон Очакова насчитывал свыше 5000 бойцов, включая штатные силы гарнизона. Сил вполне достаточно, чтобы противостоять или сковать силы пехотной дивизии вермахта, в задачу которой входило овладение Очаковом в течение трех дней после выхода на рубеж атаки...
10 августа Очаков покинул авиаполк, перебазировавшись в Николаев. 11 августа у села Анчекрак вышла на рубеж подготовки к штурму Очакова 50-я пехотная дивизия вермахта, одновременно оказавшись в зоне поражения артиллерии крепости. Противодействия со стороны Очакова не отмечалось. Артиллерия крепости бездействовала. Со стороны моря к крепости подошли эсминцы «Фрунзе», «Шаумян», «Незаможник», «Дзержинский», готовые вести заградительный огонь. Но команды не последовало.
К 14 августа противник, преодолев разрозненные очаги сопротивления на подступах к Очакову, силами двух полков 50-й пехотной дивизии блокировал Очаков с суши, вплотную приблизившись к первой укрепленной зоне крепостного пояса. Пассивность крепостной артиллерии позволила противнику почти беспрепятственно достигнуть своей цели. Удержание Очакова выглядело сомнительным. В этот же день командующий Черноморским флотом адмирал Ф. С. Октябрьский отдал нечеткий приказ командиру Очаковского укрепленного сектора о том, что «в случае упорных атак противника для захвата Очакова с суши и при отсутствии наших сухопутных войск, уничтожив все ценное и взорвав батареи № 15 и № 7, отойти с гарнизоном города на второй рубеж обороны на острова Первомайский, Березань и Кинбурнскую косу». В конце приказа подчеркивалось: «Данные указания не понимать как сигнал к немедленному уходу из Очакова: Очаков оборонять до последней возможности». Надежду удержать Очаков командование не покидало.
15 августа в Очаков прибыл заместитель Наркома ВМФ вице-адмирал Г. И. Левченко. «Комендант сектора береговой обороны, майор по званию, держался как-то не очень уверенно, и потребовалось строго поговорить с ним, напомнив, что на то и война, чтобы были трудности», - вспоминал член Военного совета Черноморского флота
Н. М. Кулаков. - Была надежда, что Очаков удастся удержать». Его приказом начальником гарнизона и руководителем обороны Очаковского сектора береговой обороны был назначен генерал-майор Иван Николаевич Кузьмичев, «отлично подготовленный, опытный генерал, старый черноморец, которого я хорошо знал со времени моего командования бригадой эскадренных миноносцев Черноморского флота», - вспоминал Г. И. Левченко. Присутствие опытного военачальника сказалось. 16 августа в небе появилась советская авиация и проявила высокую активность: точными ударами мешала сосредоточению вражеской пехоты и работе немецкой артиллерии. Со стороны крепости предпринята дерзкая контратака силами ударной группы в районе Пикуша. Атака захлебнулась, а брошенное ей на грузовиках подкрепление огнем минометов рассеяно и частью пленено. Но последовавший огонь крепостной артиллерии был весьма результативным. По наступающему противнику одновременно стали вести огонь 15-я и 7-я батареи и батарея № 22 о. Первомайский. Наступление немцев было приостановлено. Мощь огневого шквала вызвала растерянность и легкую панику среди наступающих. По приказу командира 50-й пехотной дивизии вермахта подготовку атак перенесли на ночное время. Один полноценный день боевой работы арсенала крепости затормозил темп продвижения немцев. И все же в ночь на 17 августа, перегруппировавшись, немцы мелкими группами вышли к Холодной балке и, рассредоточившись, стали приближаться к Очакову. Накал сражения за Очаков достиг апогея днем 17 августа. В небе Очакова немецкие летчики сбили три советских самолета. К обстрелу противника подключились, подошедшие на помощь канонерке «Красная Армения», мониторы «Ударный» и «Железняков». Энергично работала и крепостная артиллерия. Но время активной обороны было безнадежно упущено.
18 августа немцами была занята Каборга, чему предшествовал жестокий бой, длившийся почти весь день. В этот же день в Каборгу, которую немцы посчитали незанятой, направился разведотряд третьего батальона. Следуя к селу мимо высоты 40, немцы попали под мощный огонь советской морской части, прикрывавшей отход подразделений авиабазы.
«Разыгрался горький, часами продолжавшийся бой, завершившийся рукопашной. Бой шел за каждый дом; потери были тяжелые, но ни один русский не ушел», - сообщается в Дневнике боевых действий 50-й пехотной дивизии. Командовал группой прикрытия старший лейтенант В. В. Пискарев, комендант 45-й морской авиабазы. Краснофлотцы сражались поистине героически, предприняв несколько самоубийственных штыковых атак, но силы были слишком неравными. Последним погиб 24-летний Пискарев.
«В неглубоких траншеях, среди выгоревшей летней травы, лежали тела молодых матросов», - вспоминал один из местных жителей. Немецкое командование своеобразно отдало дань уважения воинской доблести и храбрости советским бойцам, оказавшим яростное сопротивление противнику. Собрав своих солдат возле истекающего кровью Пискарева, немецкий офицер произнес речь о героизме и мужестве советского офицера и, пригрозив местным жителям расстрелом, запретил оказывать ему какую-либо помощь. Автомат Пискарева немец забрал с собой. Юноша истек кровью в тени огромной шелковицы.
После войны на месте гибели офицера был установлен скромный обелиск, а в местной газете напечатана небольшая пафосная заметка с неверно указанными инициалами героя. Имена остальных героев остались неизвестными, а о числе погибших в том бою вообще никогда не упоминалось.
19 августа 123-й пехотный полк 50-й пехотной дивизии вермахта достиг Куцуруба, и первый батальон открыл фронт против Очакова. Крепостная артиллерия о. Первомайский непрерывно обстреливала наступающего противника, и немецким пехотным частям пришлось весь день находиться в окопах, дожидаясь темноты. 15-я батарея молчала, так как противник вышел из зоны поражения ее орудий. В этот день начальник штаба вермахта Ф. Гальдер записал в своем дневнике: «В районе Очакова противник предпринял контратаку на участке 50-й дивизии».
В ночь с 20 на 21 августа Очаков был скрытно оставлен защитниками. На рассвете, 21 августа, наступавших одолели сомнения - с самого утра из крепости не прозвучало ни единого выстрела, в самой крепости установилась подозрительная тишина и не отмечалось ни малейшего движения. Немецкие разведчики, пробравшись за проволочные ограждения и сделав вылазку, удивленно обнаружили, что город пуст. Днем немецкая сторона была занята разрушением проволочных заграждений на подступах к крепости и разминированием дорог и зданий, что было сделано довольно быстро.
Гарнизон покинул крепость, оставив в полной исправности противнику всю уцелевшую технику, орудия и боезапас береговых батарей, склады топлива, торпедное и бомбовое вооружение и массу новейшего стрелкового вооружения, - автоматические винтовки, которые немцы оценивали довольно высоко, называя «ручными пулеметами». Их немцам досталось несколько тысяч! Основные силы гарнизона покинули крепость, «забыв» пограничников. Пограничники только ночью ушли из города на Кинбурн, вброд, отмелями, до того целый день скрываясь в кручах от наполнявших город немецких частей.
По официальным данным, поспешное оставление Очакова деморализующе воздействовало на личный состав: 30% бойцов дезертировали, оказавшись на Кинбурне, и почти весь комсостав подался в бега. Восстановить боеспособность остатков подразделений гарнизона, слонявшихся без дела по косе, удалось энкавэдэшнику А. П. Изугеневу, коменданту 3-й Очаковской пограничной комендатуры. Из разрозненных групп Изугенев сколотил полноценную боевую единицу - полк! «Очаковцы» в дальнейшем дрались с врагом отважно, положив свои жизни в боях за Крым.
Потери немцев под Очаковом, по словам Г. И. Левченко, составили около 2000 человек; по журналу боевых действий 50-й пехотной дивизии - 3 человека, подорвавшихся на фугасах, не считая свыше 70 человек, убитых в других инцидентах по пути к Очакову и похороненных на солдатском кладбище в районе о. Первомайский. Имена героев, защищавших город, остались неизвестны. Участник обороны Очакова П. Передерий в своих мемуарах упомянул о нескольких десятках погибших в боях за город, а число попавших в плен называет со ссылкой на немецкие сведения - 800 человек, подчеркивая, что такие потери случились на подступах к городу.
ПОСТСКРИПТУМ. 1 октября 1941 г. в районе Прогноев немецкая разведгруппа захватила в плен высокопоставленного советского офицера. Им оказался полковник Костюченко Борис Петрович, уроженец города Кременчуга, комендант береговой обороны Тендровского боевого участка. По всем признакам советский командир сам искал случая перейти на сторону противника. Он добровольно согласился на сотрудничество с немцами. Вот краткая выдержка из протокола допроса:
«Пленный в 1922 - 1927 годах служил морским артиллерийским офицером в Одессе, затем был назначен командиром батареи в Кронштадт. В августе 1941 г. был назначен командующим обороной Очакова, затем комендантом береговой обороны Тендровского боевого участка».
Следует сказать, что Костюченко был заочно осужден советским судом и приговорен к высшей мере наказания.
По этой причине «командование» обороной Очакова задним числом (в мемуарах) было «взвалено» на Базилевича до назначения в Очаков Кузьмичева.