Рыбная мука, Спасский источник и паром на Ингуле: чем жил николаевский берег задолго до появления верфи

Полуостров, на котором расположен современный Николаев, задолго до прихода российской администрации и строительства верфи был заселен и служил центром рыбного промысла казаков Бугогардовской паланки. Об истории освоения левого берега Бугского лимана в XVIII веке — от Поповой балки до устья Ингула — рассказала николаевская исследовательница истории края Ирина Ивкова на своей странице в Facebook.

В XVIII веке за Поповой балкой степной рельеф обрывался к воде высокими глиняными и известняковыми кручами. Вода вымывала пласты ракушечника, где росли дикий терн, ковыль и полынь. В лиман врезались естественные песчаные косы, крупнейшей из которых была Лесковая (на старинных картах — Осницкая), образовывавшая закрытые заливы для нереста рыбы.

Граница по воде и правила казачьего быта

Освоение берега происходило в условиях постоянного военного напряжения: противоположный, правый берег лимана контролировала Османская империя, а граница пролегала непосредственно по воде. Чтобы беспрепятственно рыбачить, казаки делились уловом или платили пошлину турецким гарнизонам, однако в случае нарушения соглашений или набегов брались за оружие — рядом с сетями в камышовых шалашах держали мушкеты, сабли и пики.

Уклад на левобережье четко разграничивался:

• семейная жизнь сосредотачивалась в уютных балках в глубине суши: там казаки-земледельцы возводили постоянные дома-зимовники, обрабатывали землю и держали скот;

• непосредственно на берегу у рыболовных тоней действовало сугубо мужское промысловое поселение: рыбаки жили во временных шалашах из камыша и речной глины, покрытых дегтем и рыбьим жиром для защиты от протекания во время ливней.

Казаки курили самосад из глиняных трубок-носогреек, примешивая к табаку сухие степные травы — дикую мяту, душицу и донник. От солнца и бликов воды глаза защищали войлочными шапками или широкополыми брылями. Степь формировала и специфическую медицину: от лихорадки и малярии («лиманной лихорадки») принимали отвар полыни, порезы и раны засыпали смесью песка с тысячелистником или прикладывали подорожник, а боли в суставах после вытягивания неводов из холодной воды лечили прогретым прибрежным песком и лиманной рапой.

Промышленный вылов и «сухой паек» для чумаков

Вылов крупной рыбы в лимане велся масштабно. Весной сюда заходили косяки черноморской сельди, а главной ценностью была «красная рыба»: белуга, осетр, севрюга и сом. Их вытягивали тяжелыми конопляными неводами, вываренными в дубовой коре, запрягая лошадей или работая артелями вручную. Белуг усмиряли деревянными колотушками, а возле Спасского холма воду перегораживали переметами с сотнями крючков. Зимой практиковали подледный лов через длинные проруби (олонки) и донные снасти.

Крупную рыбу пластали секачами, извлекали черную икру и сушили вязигу (спинную струну). Мелкую рыбу (тюльку, хамсу) не выбрасывали: часть отдавали женщинам в зимовники на запеченные рыбные лепешки, а большую часть высушивали до твердого состояния и перетирали в грубую рыбную муку. Такой концентрат мешками продавали чумакам, которые использовали его в степных переходах для быстрого приготовления похлебки с пшеном.

Спасское урочище: природные склады-холодильники

Центром рыболовного промысла стало Спасское урочище, известное Спасским источником с пресной водой. Помимо добычи известняка для первых погребов, казаки приспособили для хозяйственных нужд карстовые пещеры в склонах Спасского холма. Зимой эти подземелья доверху заполняли глыбами речного льда, переложенного камышом и соломой, благодаря чему лед сохранялся до осени, служа естественным холодильником для бочек с икрой и рыбой.

Засолку вели в прочных дубовых чанах кинбурнской солью, а также практиковали горячее копчение в печах-траншеях, вырытых прямо в глиняных обрывах. Для костра брали ольху, лозу и листья дикой маслины (лоха узколистного), дававшие аромат без горечи. Готовый товар загружали на мажи чумаков, проверяя герметичность бочек и рассола (тузлука), после чего продукцию транспортировали на ярмарки Полтавщины, Черниговщины и в страны Европы.

От казачьих редутов до появления Адмиралтейства

К северо-западу от Спасского берег переходил в мыс Лагерное поле. Здесь действовал казачий редут — укрепленный наблюдательный пункт для контроля движения турецких судов в лимане (с этим местом также связана казачья легенда о затопленной османской «золотой галере»). Далее тропы выводили к Ингульской переправе с лодками и действующей кузницей для обслуживания обозов.

После ликвидации Запорожской Сечи в 1775 году левобережные земли перешли в собственность государства. В 1780-х годах земельную дачу на этом берегу получил Иосиф Фабер, основав свой хутор. Впоследствии Михаил Фалеев подчинил разведанные казачьи источники, каменоломни и рыбные промыслы нуждам новой инфраструктуры для сооружения верфи и Адмиралтейства, а оставшиеся казаки составили первую рабочую силу города.

Автор краеведческого очерка отметила:

«Путешествие по казацким местам Николаева от Семенового рога до устья Ингула завершилось. И я надеюсь, что ни у кого не осталось сомнений, что здесь не было пусто до прихода российской империи. Наоборот — здесь веками бурлила живая, настоящая и чрезвычайно интересная жизнь!».